Background l Background r
Logo

Из фигурного катания – в хоккей

На ужин с опозданием

   – Когда сам играл в хоккей – был не столь эмоционален, старался сдерживаться, – признается с улыбкой Дмитрий Геннадьевич. – Пришел в детско-юношескую спортивную школу – поменялся, поскольку мне всегда хотелось донести до детей, что хоккей – это не просто удовольствие, а еще тяжкий труд. Здесь нужно не только талант иметь, но и много трудиться. Увы, большинство сейчас не понимает, что конкретные цели для себя надо ставить уже в детском возрасте. Да, все хотят играть в ВХЛ, КХЛ или НХЛ за рубежом, но не понимают, для чего. Вот тут-то и срабатывают эмоции. Как следует из опыта, с нынешней молодежью без повышенных тонов и без убеждения сложно добиться высоких результатов. Я даже заметил, что в начале моей тренерской карьеры, когда работал с мальчишками 1995-го года рождения, эмоций уходило гораздо меньше. Больше – уже с ребятами 2000-го года. Но я ведь не просто так чем-то возмущаюсь и бываю недоволен. Мне, в первую очередь, важно воспитать хороших спортсменов, готовых стремиться к покорению определенных новых высот.

   – Сколько минут Вам требуется, чтобы высказаться после игры?
   – Все зависит от важности матча. Если команда на льду билась с первых секунд до последних, то можно свои эмоции уложить в пару-тройку минут, чтобы обязательно отметить: да, мальчишки, вы идете в верном направлении, сражайтесь и дальше так. Но когда игроки не настроены на игру с первой минуты, когда не слышат тренера и не выполняют тренерские установки, что в хоккее немаловажно, – то тут, конечно, минут десять-пятнадцать приходится уделять нравоучениям. Иногда приходится в кафе просить, чтобы немного задержали ужин. 

    – Вы, когда пришли в хоккей, всегда прислушивались к советам тренера?
   – Мы попадали в команду в семнадцать и восемнадцать лет, когда там уже успешно играли хоккеисты в возрасте от 23 до 35 лет. Никто из нас, молодых, не мог позволить себе дать слабинку, потому что всем хотелось пробиться в основной состав. Дать слабинку – было подобно смерти. В таком случае старшие ребята тебя бы вряд ли поняли. Вернее, не поняли бы, для чего ты вообще пришел в хоккей. Да и шансов закрепиться в основном составе точно не осталось бы тогда. Нам приходилось в 17 и 18 лет пробивать место в составе. А, не слушая ветеранов спорта и более опытных игроков, можно было просто остаться без хоккея, поэтому мы давали слабинку… уже лет в двадцать и то лишь после окончания сезона примерно на месяц, не больше. Все-таки мы, молодые, стремились не ударить в грязь лицом.

Родом из «Зенита»

   – А кто Вас привел в хоккей?
   – У меня удивительная история прихода в этот вид спорта. Поначалу я занимался два года… фигурным катанием в спортшколе «Зенит». Начинал в пятилетнем возрасте, а уже в школе оказалось, что секцию хоккея в том же «Зените» посещает полкласса. Надо мной, конечно, подшучивали, но зато именно на фигурном катании я научился здорово стоять на коньках. Потом, с отцовского согласия, решил попробовать свои силы в хоккее. Попробовал – понравилось. Но я никогда не жалел, что начинал с фигурного катания, тем более что даже в призерах числился по этому виду спорта. К примеру, в тот год, когда мне исполнялось семь лет, я стал третьим на областных соревнованиях по своему возрасту. Вот на такой мажорной ноте и закончилась моя карьера фигуриста.

   – Что касается амплуа – кто Вам его подбирал?
   – После первого года в хоккее мы играли летом в футбол. И мне понравилась оборонительная линия. Я в футболе всегда был последним защитником, так называемым чистильщиком. Естественно, и в хоккее выбрал линию защиты.

   – В спортивном клубе «Южный Урал» Вы к какому тренеру попали?
   – К Сергею Александровичу Шеянову, который и сейчас тренирует в ДЮСШ-4. В те годы, кстати, нами иногда, когда Сергей Александрович уезжал на сессию, занимался уже тогда игрок основной команды мастеров Виталий Александрович Мишанин. Вот он выходил с нами, 14-15-тилетними, на тренировки. Так проявлялась преемственность поколений.

Лимасов против Гомоляко

    – Многие стремились попасть в «Южный Урал»?
   – Честно признаться, тогда всем просто нравился хоккей: кто-то играл, кто-то болел на трибунах. Мечтать о команде мастеров – это громко сказано, наверное, будет. Тем более что нам тренер внушал всегда: если есть талант – вас обязательно увидят, посмотрят на выпуске. В то время из каждого возраста привлекалось по шесть-семь человек на просмотр. И вот тут, когда давался шанс попасть в первый или второй состав – все старались за него зацепиться.

   – Вы когда впервые вышли в составе команды мастеров на матч?
   – Когда в Орск приехал челябинский «Трактор» с Сергеем Гомоляко. Помню, тренер наш, Альберт Викторович Федоров, сказал: «От этого матча зависит твоя судьба – или ты переходишь в раздевалку команды мастеров, или остаешься в своей раздевалке до более зрелого возраста». После игры Альберт Викторович обрадовал: «У тебя есть все шансы попасть в команду; завтра жду на тренировке, приноси форму, получай коньки, экипировку и продолжай».

   – По завершении карьеры игрока Вам пришлось работать на заводе. Получился перерыв в три года. Каково было жить вне хоккея?
  – Первый год было очень тяжко, – вспоминает Дмитрий Геннадьевич. – Шла психологическая перестройка: я учился жить по новому режиму, мной никто не интересовался, появились финансовые проблемы. В заводской охране, что на ЮУМЗе, что на Никелькомбинате, платили столько, что хватало лишь на то, чтобы существовать. Если бы не Владимир Владимирович Бакштанин, который предложил мне ставку тренера в ДЮСШ-4, не знаю, как бы дальше сложилось. Испытательный срок я выдержал, остался и привел сюда своего сына (Вячеслава Лимасова, вратаря ХК «Южный Урал-Металлург» – прим.автора). Если бы работал на заводе, вряд ли бы мой сын стал хоккеистом. Я не раз вспоминал хоккейные эмоции, и мне было тяжело представить сына в хоккее, потому что эта игра доставляет не только удовольствие. Я прекрасно понимал, что путь хоккеиста – длинный, тяжелый и нервный. Но на тот момент путь у Славы вел только сюда.

   – Вратарем он стал почему?
   – Я, наверное, смалодушничал и поставил его на ворота, – признается тренер. – Начинал Слава полевым игроком. Но была у нас проблема в команде 1995-го года с голкипером, и сын изъявил желание попробовать. Я согласился, а его затянуло. Может быть, сейчас даже жалею в какой-то мере, что мы с ним провели такую рокировку. Все-таки вратарю пробиться выше очень тяжело.

   – А каково работать с сыном в одной команде, теперь уже молодежной?
   – Я думал, будет тяжелее, но сын меня удивил в хорошем смысле. Команда сильно омолодилась, и ему пришлось сложно. Но когда он почувствовал уверенность и понял, что отца подвести нельзя – все у него стало получаться. Нервов много забирали игры, но я был спокоен, потому что видел: на сына можно надеяться. Может быть, в прошедшем сезоне благодаря и его усилиям в том числе мы попали в плей-офф впервые за три года.

   – Вы сезоном, что провели в тандеме с Виталием Павловичем Казариным, остались довольны?
   – Да, ведь перед нами в начале сезона стояла задача просто обыграть молодежь. Более высоких целей мы не ставили. А результат оказался достойным. Никого особо мы не выделяем из команды. Все молодцы, не посрамили честь Орска.