Background l Background r
Logo

Ильшат Кадыров: в играх под открытым небом есть какая-то романтика

Пресс-служба ВХЛ

 

   В «Русской классике» сложилась хорошая традиция. На нее отряжается самый опытный арбитр Высшей хоккейной лиги. Обслуживать четвертую «Русскую классику» будет уфимский арбитр Ильшат Кадыров, который традиционно поговорил об этом событии сразу же после назначения. 

   - Вряд ли меня следует считать самым опытным арбитром в ВХЛ, - заметил Кадыров. – Потому что я играл почти до 30 лет. Играл в основном в Беларуси. Скорее всего, играл бы, как говорят, «сколько ноги носят», но в 2001 году врачи приказали завязывать. К тому времени у меня были определенные проблемы с коленом, и мне сказали, что я «доиграюсь», причем очень быстро. Пришлось вешать коньки на гвоздь. Было, конечно, очень грустно, но на выручку пришел старший брат Рафаэль, к тому времени уже работающий судьей на высшем уровне. Он-то и привел меня в судейство, помог сделать первые шаги, подсказывал, советовал. В том, что я в итоге дорос до уровня ВХЛ, есть и его заслуга. 

   - Часто ли приходилось работать в Твери? 
   - В среднем, где-то один раз за сезон. В Твери я не столько судил, сколько играл. В начале 90-х в городе была армейская хоккейная команда, которая играла в одном первенстве с белорусским «Неманом», за который я выступал. Поэтому в этот красивый город мы наведывались частенько. 

   - ВХЛ уже давно играет под крышей, исключение составляет только «Русская классика». А приходилось ли вам обслуживать матчи на открытом воздухе? 
   - Конечно. Дело в том, что у нас, в Башкирии, очень развит детский и любительский хоккей. Развит настолько, что существует определенный дефицит судей. И поэтому, когда есть такая возможность, между матчами ВХЛ я охотно принимаю приглашения и работаю на турнирах различной категории. Правда, сейчас построено много закрытых арен, и матчи на открытом воздухе становятся редкостью, но они есть. Скажем, в чемпионате Башкортостана у двух команд еще нет закрытого льда, и домашние матчи они проводят на улице. Два года назад работал на «Золотой шайбе», было очень приятно поработать на матче 12-летних мальчишек, задорных и боевых. 

   - А как вы сами относитесь к «Русской классике» и вообще матчам под открытым небом? 
   - Сейчас, когда таких матчей становится все меньше и меньше, отношение у меня к ним, пожалуй, даже трепетное. Закрытая, обеспеченная по последнему слову науки и техники арена – это, безусловно, хорошо. Но все равно что-то в ней для хоккея теряется. Я не знаю, что, не могу этого выразить, но это есть. Детство, романтика, что-то такое. Будь моя власть, я бы вообще постановил каждой профессиональной команде любого уровня проводить пару матчей в год под открытым небом. А уж к «Русской классике», сами понимаете, при таком подходе, отношение у меня самое положительное. Когда вокруг хоккея столько замечательных мероприятий, когда к ним широко привлекаются дети – что может быть лучше? Поэтому я благодарен руководству ВХЛ за то, что к обслуживанию этого матча, учитывая мое отношение к хоккею на свежем воздухе, привлекли именно меня. Можно было сказать, мол, постараюсь не испортить праздник хоккея, но такой праздник ничем испортить нельзя. Поэтому скажу так: постараюсь в меру моих сил сделать его еще лучше. 

   - Тогда возникает закономерный вопрос: какой вы видите свою роль в этом празднике? Вы сторонник какого подхода к судейству? Скажем, ваш предшественник, обслуживавший прошлогоднюю «Русскую классику» в Нижнем Тагиле, считал, что чем незаметнее судья, тем он лучше. 
   - С одной стороны, полностью с ним согласен. С другой, у меня несколько иной взгляд на нашу работу. Если судья будет совсем незаметен, это может привести к непредсказуемым последствиям. На льду-то двенадцать здоровых, амбициозных мужиков, которые страшно не любят уступать. Но в каждом единоборстве кому-то приходится проигрывать. Если эту, извините за выражение, банду сразу не взять в ежовые рукавицы, то случиться может все, что угодно. Поэтому, на мой взгляд, судья должен быть виден на льду, причем хорошо виден, для всех соперничающих сторон, но – до первого удаления. Чаще всего именно первым удалением мы задаем планку: мол, стоп, ребята, жестче играть не надо, это карается. В хоккей у нас ребята играют, в целом, умные и рассудительные, судей понимают с полуслова, и этого обычно бывает достаточно. Но потом кто-то начинает уступать в счете, у кого-то играет кровь, поэтому судья должен периодически показывать, что все видит, все грехи записывает, и наказание неизбежно. 

   - В Твери ожидается аншлаг. Как вам работается при большом стечении болельщиков, когда зрители шумят и ничего не слышно? 
   - Так же, как играется хоккеистам, то есть замечательно. А опыт таких хоккейных городов ВХЛ, как, скажем, Орск, где люди сидят в проходах, и свои указания помощнику приходится доводить, только подъезжая в упор и крича ему в ухо, подсказывает: всем, кому нужно, и слышат, и видят, и замечают все. Аншлаг дает сильный драйв – и игрокам, и судьям. Поэтому часто получается так, что именно аншлаг превращает рядовой матч в образец хоккейного искусства. А уж «Русская классика» просто обязана им стать, так же, как и три предыдущие.